Online проект "Маранат" :: Марина Аграновская :: Анатолий Сирота Кто такой Анатолий Сирота?
Путешествия по музейным залам
Что общего между библейскими сюжетами в искусстве и еврейскими языками
Старт :: Online проект "Маранат"
Марина Аграновская
Анатолий Сирота
Статьи :: архив
Контактная информация
Маранат на ЖЖ
История : искусство : иудаика : воспитание : путешествия
Статьи отца и дочери - Марины Аграновской и Анатолия Сироты.
Посмотреть весь архив
Еврейская культура
Перекресток трёх стран
Изобразительное искусство : путешествия
Маранат хроникаНаши друзьяАрхивы. Все статьи
Еврейская история полна чудес. Собственно, само существование народа, две тысячи лет жившего в рассеянии и подвергавшегося постоянным гонениям, - уже чудо...
Посмотреть статьи
Обучение детей : билингва

Семен Акимович Ан-ский:
жизнь меж двух миров

«Cемен Акимыч Ан-ский совмещал в себе еврейского фольклориста с Глебом Успенским и Чеховым. В нем одном помещалась тысяча местечковых раввинов – по числу преподанных им советов, утешений, рассказанных в виде притч, анекдотов и т.д. В жизни Семену Акимычу нужен был только ночлег и крепкий чай. Слушатели за ним бегали. Русско-еврейский фольклор Семена Акимыча в неторопливых, чудесных рассказах лился густой медовой струей.

С. А. Ан-ский. Начало 1900-х гг.
С. А. Ан-ский.
Начало 1900-х гг.
Доходящий до гротеска стиль жизни Сутина Семен Акимыч, еще не старик, дедовски состарился от избытка еврейства и народничества: губернаторы, погромы, человеческие несчастья, встречи, лукавейшие узоры общественной деятельности /…/ Все сохранил, все запомнил Семен Акимыч – Глеб Успенский из талмуд-торы.

За скромным чайным столом, с мягкими библейскими движениями, склонив голову на бок, он сидел, как библейский апостол Петр на вечери», — так описывал Ан-ского Осип Мандельштам в своем «Шуме времени».

В этих нескольких драгоценных строках - весь Ан-ский с его мягким обаянием и непритязательностью вечного скитальца, с его многогранностью писателя, собирателя еврейского фольклора и революционера-народника, с его органичной принадлежностью
двум мирам - малому миру еврейского местечка и большому миру европейской, прежде всего русской, культуры. «Между двух миров» - так первоначально называлась пьеса Ан-ского, принесшая ему мировую славу, и, хотя речь в ней идет о совсем иных мирах, эти слова могут стать эпиграфом к его насыщенной и плодотворной жизни.

У него было два имени: еврейское - Шлойме-Зейнвл Раппопорт и подчеркнуто нейтральный псевдоним - Семен Акимович Ан-ский, образованный от имени матери. Он родился в 1863 г. в местечке Чашники Витебской губернии и получил традиционное еврейское образование, но уже в ранней юности рвался прочь из дома, увлеченный идеями еврейского просвещения (Гаскалы) и русского народничества.

С. А. Ан-ский
С. А. Ан-ский
В шестнадцать лет он самостоятельно выучил русский язык, освоил переплетное и кузнечное дело и «ушел в народ». Скитаясь по центральной и южной России, работал переплетчиком, обучал грамоте крестьянских детей, устраивал чтения для рабочих на угольных и соляных шахтах.

Постоянно занимался самообразованием. Знаменательно, что первый рассказ Ан-ского «История одного семейства» («Пасынки») написан на идише, но был опубликован в 1893 г. на русском языке в авторском переводе.
В его очерках 1880-х гг. о русской народной жизни ощутимо влияние реалистической прозы Глеба Успенского, который поддерживал начинающего автора и находил его произведения «положительно прекрасными, умными, дельными и справедливыми».

1890-е годы все дальше уводили Ан-ского от родных мест: чтобы избежать преследований за революционную деятельность и постоянные нарушения режима «черты оседлости», он уехал за границу. В Париже Ан-ский «изучал жизнь рабочих», а в 1894 г. стал секретарем одного из идеологов народничества Петра Лаврова. Вдохновлявшие русскую интеллигенцию идеи Лаврова о долге культурных людей перед народом были созвучны настроениям Ан-ского.

Л.О. Пастернак. Портрет С.А. Ан-ского. 1918 г.
Л.О. Пастернак.
Портрет С.А. Ан-ского. 1918 г.
Он состоял при Лаврове до его смерти в 1900 г., затем отправился в Швейцарию. Ан-ский сотрудничал с революционными подпольными изданиями на русском языке и идише, сочинял (в основном, по-русски) рассказы из еврейской и русской жизни.

В это время созданы его лучшие прозаические вещи – рассказ «Мендель Турок», повесть «В еврейской семье». Одно из революционных стихотворений на идише «Ди швуэ» («Клятва») стало «марсельезой еврейских рабочих» - гимном еврейской социалистической партии «Бунд».

Возвратившись после революции 1905 г. в Россию, Ан-ский сотрудничал с партией эсеров. Его произошедшее вскоре обращение к еврейской этнографии кажется неожиданным только на первый взгляд: загоревшись еврейской этнографией, он остался верен своим народническим идеалам.
Идея «воспитать народ к национальной жизни», отыскать в нем «стихийно здоровые начала» и тем самым содействовать его «спасению», побуждала к действиям: народную жизнь во всех ее проявлениях необходимо изучать.

Со страниц альманаха «Пережитое» (1908) Ан-ский обратился к еврейской общественности со статьей «Еврейское народное творчество», в которой призывал «организовать систематическое и повсеместное собирание произведений всех видов народного творчества, памятников еврейской старины, описание всех сторон старого еврейского быта. Дело это, как совершенно внепартийное, культурное и национальное, должно привлечь к себе и объединить лучшие силы нашего народа. Пора создать еврейскую этнографию!»

Ан-ский беседует с жителями местечка во время экспедиции 1912 г.
Ан-ский беседует с жителями местечка во время экспедиции 1912 г.
Так началась «тшува» Семена Ан-ского: его возвращение в тот самый мир еврейского местечка, который он без сожалений покинул в юности.

Размышления Ан-ского о том, как непрост путь «тшувы» для ассимилированных евреев, актуальны и сегодня: «Те, которые жили вне своего народа, знают еврейство только с внешней его стороны, видят в нем только горе, страдание и нищету.

Вернуться из яркого мира европейской культуры к покрытому язвами старому нищему, только потому, что он родной, конечно, подвиг.
Но эти возвращающиеся не понимают одного, что нация живет не страданиями, а восторгом сознания своего «Я», радостным творчеством, гордостью своей культуры, поэзией своего бытия. Только этим. Не будь этого, еврейского народа давно бы не существовало… На возвращение к еврейству можно и должно смотреть поэтому не как на подвиг, не как на самоограничение, а как на „ввод в наследство“, как на приобщение к огромному богатству, которым можно радостно и гордо жить».

Основание Еврейского историко-этнографического общества в Петербурге (1908), материальная поддержка киевского мецената Владимира Гинцбурга (сына филантропа и общественного деятеля Горация Гинцбурга) позволили мечтам Ан-ского осуществиться.

Еврейский резчик по камню. Фотография Соломона Юдовина.
Еврейский резчик по камню. Фотография Соломона Юдовина.
В июле 1912 г. группа, в которую входили, кроме руководившего экспедицией Ан-ского, фотограф и художник Соломон Юдовин, а также музыковед и композитор Юлий Энгель, выехала в Киевскую и Волынскую губернии.

Ан-ский, в полной мере проявив свои поразительные способности к самообразованию, серьезно подготовился к научной работе: изучил фольклор разных народов, методику записи, классификации и обработки материала.

Судя по переписке с В. Гинзбургом, накануне экспедиции его тревожил не собственный дилетантизм, а нечто совсем иное: «Сильно волнуюсь, как перед большой неизвестностью. Как-то пойдет дело?

Сумею ли приобрести доверие тех бедных и темных, из среды которых сам вышел, но от которых так далеко ушел за эти годы? Моментами даже жутко делается. Но, вместе с тем, в душе огромное радостное чувство, что начинается осуществление заветнейшей мечты целой жизни».
Но волнения были напрасны: как писал позднее Ю. Энгель, «Ан-ский с его почтенным видом, соблюдением обрядов и умением говорить со стариками» везде умел вызвать доверие людей и наладить работу.

С.А. Ан-ский в экспедиции
С.А. Ан-ский в экспедиции
Во время этой первой «пробной» экспедиции были записаны при помощи фонографа сотни песен, сказаний, легенд, притч, сказок, стихов, поговорок, даже проклятий.

Было сделано множество зарисовок, копий, фотографий (фотографировали «еврейских трудящихся», архитектуру и убранство синагог, надгробные стелы, предметы старины). Для будущего музея были куплены книги, рукописи, исторические документы.

В 1913 и 1914 гг. последовали экспедиции в расширенном составе по Волыни, Подольской и Киевской губерниям, результаты которых были еще более впечатляющими.
К отчету Ан-ского об экспедициях было приурочено открытие в апреле 1914 г. в Петербурге Еврейского музея, основу которого составили собранные коллекции. Первая мировая война прервала работу этнографов и вновь вернула Ан-ского к общественной деятельности: он занимался организацией комитетов помощи еврейским беженцам.

Плодотворным итогом экспедиций Ан-ского стали не только этнографические коллекции: собранные им хасидские сказания оживили и обогатили литературу на идише, а самого Анско-го вдохновили на создание легендарной пьесы «Диббук». В основе ее сюжета - мистическая история о любви, верности и смерти. В девушку Лею вселяется диббук – дух ее погибшего жениха, с которым она была насильно разлучена. Цадик изгоняет диббука из тела Леи, но девушка не желает расставаться с духом возлюбленного и умирает.

Пьеса с названием «Меж двух миров», была написана в 1913-15 гг. на русском языке (автор надеялся заинтересовать ею Московский Художественный театр), позднее появился вариант на идише, названный «Диббук». После разгона Учредительного собрания, членом которого (от партии эсеров) он был, Ан-ский эмигрировал в Вильно, а затем в Варшаву. Во время своих переездов он потерял оба текста пьесы. К счастью, в 1918 г. пьеса была опубликована на иврите в переводе Хаима Нахмана Бялика.

С помощью этого перевода Ан-ский восстановил текст на идише для спектакля Виленской труппы. Впервые «Диббук» был сыгран Виленской труппой в конце 1920 г. в Варшаве. Семен Акимович Ан-ский умер за месяц до этой премьеры. В ивритском переводе Бялика пьеса «Гадиббук» была поставлена в 1922 г. Евгением Вахтанговым в Москве, в еврейском театре «Габима». После мирового турне «Габимы» в 1926–1930 гг. этот блистательный спектакль был признан одним из высших театральных достижений своего времени.

Хана Ровина в роли Леи.
Хана Ровина в роли Леи. Спектакль «Гадиббук» в театре «Габима».
Пьесу Ан-ского играли в еврейских театрах Вильно и Варшавы, она была переведена на многие языки, многократно ставилась (и ставится сегодня) в Европе и США, дважды экранизировалась в Польше (1938) и Израиле (1968), легла в основу балета Л. Бернстайна и оперы Л. Рокка.

Далеко не полное собрание сочинений Ан-ского, вышедшее посмертно в Варшаве в 1920-25 гг., составило 15 томов. Что касается богатейших (около 5-ти тысяч документов!) архивов этнографических экспедиций, они были разобщены, и сейчас находятся в различных хранилищах России, Украины, США, Германии, Израиля и в частных собраниях.

Одно время считалось, что значительная часть архивов утрачена, но после того как в 1990-е гг. исследователи получили доступ к закрытым фондам России и Украины, было сделано много счастливых находок. Сегодня научное наследие Ан-ского – один из основных источников знаний о жизни евреев в Российской империи.
Опубликовано в «Еврейской газете» (Берлин), № 2 (78),2009 г.

Из статьи С. А. Ан-ского «Еврейское народное творчество»
Глава V (в сокращении)


Современное еврейское народное творчество не только ус­воило библейские формы, образы и термины, но и всецело проникнуто тем же направлением и основной тенденцией, что и старое национальное творчество, а именно, что духовное совершенство, праведная жизнь, а главным образом умственное развитие, олицетворенное в изучении Торы,— единственная цель жизни и высшее благо человека на земле; что это совершенство дает человеку универсальную силу, возвышает его до степени божественности и покоряет к его ногам самую могучую материальную, физическую силу, которая является синонимом грубости и глупости.

В оригинальных сказках и песнях, как и в произведениях национального творчества, совершенно отсутствует героический элемент, отсутствуют мотивы борьбы на почве материальной, физической силы. Большинство еврейских сказок, особенно детских, начинается вместо традиционного «Жил дед да баба» или «царь и царица» — словами «Жил раввин и раввинша» (отсюда и взя­лась поговорка: «Раввин и раввинша — целая сказка, раввин без раввинши — полсказки, раввинша без раввина — совсем не сказка»); большинство легенд, даже некоторые из заимствованных, приурочено к именам тех или других праведников-чудотворцев.

Главным мотивом почти всех легенд и большинства сказок является стремление человека к Торе, борьба с ма­териальными условиями за возможность всецело отдаться ее изучению и изображение великого духовного могущества тех, которым удалось проникнуть в ее глубокие тайны. «Тора не имеет дна», «Тора безбрежна, как океан», «Тора — лучший товар», «Где Тора, там и мудрость» и т. д.— гласят еврейские поговорки. Эта же тенденция проходит нитью и в сказках, и в легендах. Тесная связь с Торой начинается у еврея еще до его рождения.

По еврейскому поверию все еврейские души присутствовали на Синае во время дачи евреям Торы (отсюда поговорка: «И моя душа была на Синае»). Во время пребывания ребенка в утробе матери к нему прилетает ангел и учит его всей Торе, но перед самым рождением он дает ему щелчок в нос, и ребенок все забывает (отсюда выражение относительного умного ребенка: «Ангел забыл дать ему щелчок в нос»). Но бывают такие исключительные еврейские души, которые или не все забывают, или быстро вспоминают забытое.

Бу­дущий праведник обыкновенно родится несколько чудесным образом. Он почти всегда сын старых родителей, которые, оставаясь бездетными, долго молили Бога о потомстве. Затем в сонном видении или наяву, через Илью-пророка или пра­ведника, они извещаются, что у них родится сын, который будет «светочем Торы». Будущий праведник, герой сказки или легенды, иногда сейчас же после рождения начинает говорить пророчества и открывать «тайны тайн» (вследствие этого его иногда даже «берут назад»).

Но большей частью развитие праведника идет постепенно. Он растет, как и герой христиан­ской сказки, «не по дням, а по часам», только не в физиче­ском отношении, а в духовном: в 3 года он уже знает всю Библию, в 7 лет — всю Тору, а в 10 лет он уже произносит «Дроше» (нечто среднее между лекцией и проповедью) и открывает тайны тайн. А затем он уже всю жизнь изучает (один или под руководством ангела, Ильи-пророка, отца-тал­мудиста и т. п.) таинства Торы.

И вот это-то учение Торы дает праведнику сверхъестественную силу: он предвидит бу­дущее, знает, что происходит на земле и небе, может при помощи «полного Божьего имени» («Шем-гамефойрош») или молитвы совершать чудеса, до воскрешения мертвых и раз­рушении мира включительно. При этом праведник во время изучения Торы бывает окружен сиянием, ярким светом, пламенем, огненными столбами; вокруг него разлито благоухание и т. д.

И поскольку велика и безгранична духовная мощь пра­ведника, постольку же он немощен бывает физически. Отсутствие физической силы выдвигается как обязательная особенность праведника, который «не имеет удовольствия от сего мира», постится целыми неделями и т. д. Легенда не знает для праведника более высокой похвалы, как выражение: «Это была душа без тела». Те же самые мотивы, которые были отмечены нами в народной сказке, находим мы и в народной песне.

И там на первом месте стоит Тора, которая не только воспевается сама по себе, как «дочь Бога», но и выступает как высшее благо человека во всех периодах его жизни, от колыбели до могилы.

Мать, убаюкивая сына, поет ему:

Дитятко будет Тору изучать,
Поведут его в хедер,
Священные книги будет он писать,
Хорошим евреем станет.


В другой песне мать убеждает малютку-сына, что ему не пристойно пищать и плакать, так как, выросши большим, он станет великим талмудистом, будет служить украшением для родителей, а к свадьбе будет разрешать спорные религиозные вопросы. Девочке обещается, что ее жених «будет изучать Тору, писать божественные книги, и она станет праведной еврейкой».

Ребенок подрос, он уже начал учиться, и песня ему советует:

Иди, дитя, иди в хедер,
Учи Тору по порядку
От складов до Гемары (Талмуда).
Это тебя спасет от зла и несчастий.
Беги, дитя мое, беги к раби,
Он даст пищу твоей душе.
Беги к нему, беги и учись
И как Бога его чти.
Божьи заветы сладки как мед,
Его Тора охраняет нас, как рыбу вода,
В ее (Торы) правой руке — жизнь на земле,
В ее левой руке — почет и богатство.


Девушка, мечтая о женихе, тоже не знает более высокого достоинства, чем знание Торы. «Если б моя мать,— мечтает она,— была доброй, она привезла бы для меня черноволосого и голубоглазого жениха, который сидел бы день и ночь над Торой, присылал бы мне письма и оставался бы праведным евреем».

Высшая мечта девушки — это «стать раввиншей». Юноше в лучшую пору жизни приходится оторваться от Торы и пойти в солдаты. Народная муза откликается на это десятками элегических песен. И в русском народном творче­стве мы находим множество песен-жалоб о рекрутчине, но в еврейской песне ужас перед солдатчиной носит особый характер.

Еврейского рекрута мучают и ужасают не трудности и лишения солдатского житья, а то, что при службе ему нельзя будет заниматься Торой и выполнять все законы еврей­ской веры. «Когда мне было пять лет,— говорится в одной рекрутской песне,— меня водили в хедер. А теперь мне приходится сидеть верхом на лошади. Когда мне было 10 лет, я изучал Библию с (комментариями) Раши, а теперь я должен есть из котла солдатскую кашу».

В другой песне противопоставляется:
Когда наступает милая суббота,
Я бы хотел утром в синагогу пойти.
Приходит фельдфебель учитель
И выкрикивает: «На ученье ходи!»



В полном соответствии со сказкой и песней находятся в отношении к физической силе и воинственности и другие области народного фольклора: пословицы, поговорки, анек­дотические притчи и т. д. У еврейской религиозно настроенной массы замечается глу­бокое отвращение к физической силе, которая считается прямо «нееврейским свойством».

В противоположность еврейским качествам — «худенький, деликатный, шелковый, тихий, как го­лубь», и т. д., выставляется, как признак грубости и глупости: «красный, как Степка», «здоровый, как гой, как Харитон». Поговорка резко отделяет отличительные свойства еврея и нееврея: «голос — голос Якова, а руки — руки Исавовы» (Бытие 27, 22).

«Береги меня, Боже, от нееврейской силы и от еврейского ума». «Еврей воюет с мыслью и стреляет взо­ром» и т. д. В анекдотической притче, которая никого и ничего не щадит, имеются сотни рассказов, осмеивающих невоинственность еврея. Особенно популярны рассказы: «о еврейском разбойнике», который, остановив в лесу богатого купца грозным окликом «я разбойник!», на вопрос испуганного куп­ца: «Гвалд, что же вы хотите?» — отвечает с мольбой: «По­дарите милостыню!»; рассказ про еврейский полк, в котором во время битвы офицер выкликает молитвенным напевом: «Предоставляется такому-то почет первого выстрела!» И «та­кой-то» отвечает: «Не расположен, уступаю!» т. д.

Все эти и подобные анекдоты имеют в виду не еврейскую трусость, а глубокое презрение еврея к физической борьбе. Если мы перейдем к народному творчеству последнего периода, периода перелома, борьбы отцов и детей, отречения от Торы и религиозных традиций,— мы найдем в еще не окристаллизовавшихся песнях и притчах в сущности ту же тенденцию, что в произведениях прежнего народного творче­ства, с тою только разницею, что вместо Торы здесь высту­пает на первое место светская мудрость («гасколо»), которая тоже называется «дщерью Божьей» и окружена почти таким же ореолом, как и Тора: вместо раввина и праведника вы­ступает студент, доктор, профессор, писатель. 1908 г.

Марина Аграновская
Источник: www.maranat.de

Текст опубликован в сборнике трудов еврейских историков
«Евреи в Российской империи 18-19 вв.» Москва, «Gescharim», 1995 г.

Использование материалов данного сайта разрешается только с установкой прямой ссылки на www.maranat.de.

Оглавление    Еврейские чудеса    Печать


© 2007-13 Maranat. All rights reserved. Продвижение сайтов w1d.de
Online проект "Маранат" :: Марина Аграновская :: Анатолий Сирота
Кто такая Марина Аграновская? Еврейская культура. Пасхальный седер. Мертвый языкРусский плюс немецкий : двуязычный ребенок. Домашняя школа. Мелкая моторика.
Библия : библейские сюжеты : Отделение света от тьмы : первородный грех